Ностальгия по ромкомам нулевых. Раньше правда было лучше?

Ромкомы всегда были комфортным жанром с элементами эскапизма, который позволял даже самым чёрствым и не верящим в любовь людям хотя бы на полтора часа в неё поверить — а иногда даже всплакнуть. 

При этом ромкомы «золотой эры» девяностых и нулевых действительно чувствовались иначе. Предположим крамольное и даже радикальное, но, кажется, ромкомы «золотой эры» не боялись любви. Любовь была про большие жесты — про то, чтобы стоять под окнами возлюбленной с бумбоксом («Скажи что-нибудь», 1989), бежать через весь аэропорт («Реальная любовь», 2003), признаваться в любви под проливным дождём («История Золушки», 2004; «Дневник памяти», 2004). 

Конечно, большие жесты также оправдывались пре-диджитал эрой: сейчас странно представить, что кто-то будет стоять под окнами с бумбоксом или записывать микстейп на кассету для своего возлюбленного, если можно просто скинуть ссылку на плейлист на спотифае. И хотя диджитал-эра дала нам множество позитивного, она также забрала элементы романтики из нашей жизни. 

Так, например, случайные знакомство в ромкомах девяностых и нулевых действительно казались случайными: люди сталкивались в кулинарных секциях книжных магазинов, у стойки в баре или на кассе супермаркета. Сейчас такое, конечно, тоже происходит, но у нас есть отвлекающий элемент — телефон как продолжение руки, засасывающий всю романтику в онлайн-пространство, эфемерное и расплывчатое. 

Поэтому тоже мы испытываем эту невыразимую нежность к ромкомам нулевых: иногда хочется выкинуть телефон подальше, думать поменьше и встретить любовь всей своей жизни где-нибудь в библиотеке, а не в дейтинговом приложении. 

И, хотя ромкомы «золотой эры» строились по понятной формуле, в которой всегда были недопонимания между героями, драматическое расставание и затем, конечно, идеальное воссоединение, которое оправдывало весь конфликт, в этом и был смысл. Возможно, не всё было реалистично в этих фильмах, но это были по-настоящему художественные фильмы, в которых всё работало на эмоции и эскапизм. Формула на то и формула, что работает неизменно — недаром люди до сих пор пересматривают «10 причин моей ненависти» (1999) и многие другие ромкомы.

Несмотря на то, что в нашей привязанности к классическим ромкомам определённо замешан и эффект ностальгии тоже, всё-таки стоит признаться: любовь, которую нам показывали в ромкомах «золотой эры», была отчаянной и громкой, она не страшилась саму себя и не боялась показаться кринжовой и глупой. Любовь есть любовь, и любовь — это в том числе про большие жесты, которые наша оттерапевтированная в достаточной мере современность местами позабыла.

При этом современные ромкомы тоже сложно, да и не нужно, назвать плохими и неудачными. Не во всём осталась та магия «золотой эры», которая нравилась и продолжает нравится многим, но современной жизни — современные ромкомы. 

Эпоха меняется, и это просто факт, который надо принять. В современных ромкомах мы видим и влияние соцсетей и дейтинговых приложений («Неуловимый аромат любви», 2021), гостинга и буллинга и другой современной терминологии, которая нивелировалась, хотя и существовала как явление в классических ромкомах. Современные ромкомы стали более жизненные, более похожие на реальную картинку, более естественные — новые поколения, кажется, не выносят показуху и большие жесты ради больших жестов. И это, конечно, имеет место быть. Каждая эра в кино — это отражение общества. 

Современные ромкомы, при этом, часто оказываются в ловушке между ностальгией и прогрессом. Они пытаются апеллировать к «золотой эре», но с элементами современного языка. Иногда это работает, иногда — нет. 

Например, пользователи твиттера сходятся в том, что трилогия «Всем парням, которых я любила», основанная на романе Дженни Хан («Этим летом я стала красивой»), одни из лучших современных романтических фильмов. В них удачно и органически сочетаются романтические тропы «золотой эрой» с визуальной ностальгией и понятной работающей художественной формулой. А ещё герои в этих фильмах, хоть и бывают кринжовыми и стесняющимися своей кринжовости, всё же идут на большие жесты во имя любви. И, что самое главное, вообще верят в любовь. 

Наверное, вера в любовь — это вообще то, что должно быть в сердцевине каждого романтического фильма, неважно, «золотой эры» ромкомов или современных. Если вложить в тропы и клише веру в любовь, они сработают вне зависимости от того, пользуются ваши герои диджитал-технологиями или нет. 

В крайнем случае всегда можно «лишить» героев технологий, чтобы вместо Chat GPT пришлось обратиться со своими чувствами к близким людям. Так, например, здорово работает в новом хите Amazon Prime Video сериале «Стерлинг Поинт» (Sterling Point) — глотке свежего воздуха, основанном на оригинальной идее, посреди бесконечных ремейков, ребутов и ретеллингов. 

«Стерлинг Поинт» — сериал, которого давно не хватало, и который сочетает в себе всё: лето, юность, влюблённости, даже любовный треугольник, в котором действительно стоит подумать над выбором, а не как обычно (да, Джеремайя Фишер, мы смотрим на тебя). При этом в «Стерлинг Поинт» также много внимания уделяется семейным тайнам, гореванию, потери родителя, обретению друзей, исследованию себя, возможности попробовать новое. И всё это во многом происходит потому, что главная героиня оказывается на островах Мускока в Онтарио, Канада, где бесконечно красиво, и также бесконечно плохо с мобильной связью и тем более интернетом. 

Такое несколько искусственное сюжетное обстоятельство помогает героям отложить телефоны, а создателям — сосредоточить все отношения и переживания в реальности, в оффлайн-мире. И смотрится это в итоге очень свежо и настолько здорово, что даже Amazon Prime Video, кажется, не ожидали такого ошеломительного успеха, и тут же продлили сериал на второй сезон. 

В современных ромкомах и молодежных coming-of-age фильмах, в общем, не всё потеряно — и «Стерлинг Поинт» это в очередной раз доказывает. А главное задаёт высокую планку: нечего эксплуатировать старые тропы и даже фильмы, лучше давайте сочиним что-то своё, что-то свежее и искреннее. И на эту искренность обязательно потянется аудитория, которая за километры чувствует вложенные в произведение силы и, конечно, любовь.