Как написать исторический фанфик

В истории есть любой сюжет, поворот и любое самое невероятное событие. Поэтому писать по ней соблазнительно.

Но трудно. Потому что слишком легко написать текст, где все говорят и думают, как наши современники, просто странно одеваются. Это нормально, Дисней всегда так делал. Но очарование истории именно в отличии. Сохранив черты эпохи, можно сделать текст таким же ярким, интересным и ни на что не похожим, как сама эпоха.

Это самое главное — и именно в этой сфере обычно и делают больше всего ошибок.Мы живем в сравнительно свободное время, когда у людей хотя бы официально есть права. Неравенство никуда не делось, не сместилось на некий общий для всех фон. Мы не привыкли сталкиваться с демонстративным неравенством людей ежедневно, хотя всё еще охотно используем его как плот-девайс. Еще сто лет назад, однако, именно нерушимые стены между людьми разного статуса определяли ежедневную жизнь каждого.

Прежде всего это относится к социальному статусу. Примерно до Первой Мировой войны общество было очень чётко разбито на сословия — группы строго наследственные и почти закрытые.

Притом чем выше, тем более замкнутые — крестьянин в Российской Империи мог выкупиться из крепостной зависимости, уехать в город, стать там мастеровым, а то и купцом. Но при этом крестьянина Осипа Комиссарова, который спас Александра II от покушения, в дворяне произвели, но в общество не приглашали. В итоге он спился в одиночестве.

Чем дальше от нас эпоха, тем больше закрыты сословия: в Древнем Египте землепашец мог прожить всю жизнь, не видя вообще никого, кроме таких же деревенских, а в викторианском Лондоне пэр Англии и врач могли быть джентльменами из одного клуба. Но у них разные права, их судят разные судьи по разным законам.

Но в любом случае как минимум до Великой войны, а то и до Второй Мировой, каждый человек знал, кто он и кто окружающие, выше ли они или ниже. На Западе чуть меньше, в Китае чуть больше, но чувство иерархии было везде.

Такое положение вещей совершенно не обязательно одобряли все — но каждый неизбежно принимал в расчёт. И общаться люди предпочитали по возможности со своими; очень ограниченно это скрашивала война — но посмотрите на попытки Пьера Безухова поговорить с пленными рядовыми.

В ещё большей степени, как ни печально, ограничения касаются даже не только расовых, но и национальных границ — часто там, где нам это кажется совершенно нелогичным. Вот, например, мы с вами отлично знаем, что темнокожим в довоенной Америке жилось очень нелегко. Но забываем, что еще в 1920-х в США за белых не вполне считали, например, итальянцев и даже ирландцев. Нельзя сказать, что общаться с такими персонажами типичный американец не будет — но окружающие сделают о нём определённые выводы.

Это относится и к вопросам пола. Жизнь женщины всегда была ритуализирована намного больше, чем у мужчины, менее свободна. Конечно, есть эволюция от непроницаемых женских половин дома в греческих полисах к балам, где незамужняя девушка может даже поговорить с кавалером, если она под присмотром — но до девятнадцатого века особенно ничего не меняется.

В Британии женщина до начала двадцатого века находилась «под покровительством» отца или мужа, то есть в принципе не могла распоряжаться собственным имуществом, подписывать документы или выступать в суде. И, конечно же, за брак с человеком другого сословия вас вычеркнут из завещания, а за брак с человеком другой расы — посадят, в некоторых штатах США вплоть до 1970-х.

Естественно, это не значит, что любовь между людьми разных сословий невозможна, таков частый сюжет ещё античной литературы. Просто у неё не будет однозначного хэппи-энда.

Школьные учебники истории нас с вами очень испортили. Мы воспринимаем историю как череду больших событий, а эстетики исторических эпох — широкими мазками и яркими деталями.

История повседневности, то есть человеческого быта, каждого ничем не примечательного дня, появилась очень недавно, в XX веке. Только тогда такие историки, как Марк Блок или Альф Людтке, стали комплексно исследовать то, как люди прошлого жили, пока исторические события проходили на заднем плане. И для фанфикера это особенно важно, потому что со средой, которую изучают историки повседневности, наши герои контактируют каждый день.

Во-первых, нам с вами нужно понимать, может ли произойти всё, что мы описываем. Наш герой не сможет повести нашу героиню посмотреть на Париж с Эйфелевой башни, если на дворе 1888 год. Его не пустят — она ещё строится, и несчастные случаи строителям не нужны. Но ещё хуже, если он вместо этого пригласит её на пляж, а героиня выйдет на песок в бикини, поскольку его изобретут только в 1946 году.

Во-вторых, персонажи не живут в вакууме. У нормального живого персонажа есть свои интересы, которые формируют его личность. У него есть хобби, которое, вероятно, и познакомило его с его друзьями, и определяет половину его тем для разговора. Эти увлечения продиктованы тем, где и когда он живёт: все понимают, что очень трудно быть ди-джеем в Древнем Риме, но не все в курсе, что ездить на псовую охоту на жалование врача ещё труднее.

И точно так же у любого живого человека есть его любимые медиа. Нам с вами не надо объяснять, насколько медиа формируют человека. С самой дальней древности человек слушал музыку, читал книги, играл в настолки, позже начал ходить в театр, смотреть кино и играть в видеоигры.

Часто именно поэтому мы можем этого человека понять. Например, древнейшая известная нам цивилизация, Шумер, оставила после себя очень многое. Самый древний в мире анекдот, про «Заходит собака в бар», нам с вами уже непонятен, но мы можем послушать эпос о Гильгамеше под записанную когда-то на глиняных табличках музыку на правильных инструментах (интересующиеся могут послушать Peter Pringle), приготовить пиво по шумерскому рецепту или купить «Королевскую игру Ура» в любом магазине настолок.

Каждый раз, готовясь отправить своих героев в исторический период, отправьтесь туда сами. Например, послушайте актуальную на тот момент музыку. Посмотрите пару фильмов, которые шли тогда в кино — разных жанров, и драму, и комедию. Найдите и прочтите газеты из тех мест, где у вас идёт действие. Попробуйте пожить жизнью персонажей, прежде чем писать о ней.

В любом обществе во все времена есть острые конфликты, о которых знает каждый. Они могут вообще никак не затрагивать ваших персонажей — хотя, скорее всего, затрагивают. Но если они не живут в глуши на хуторе, то у них в любом случае есть о них мнение. Именно вокруг таких убеждений нередко выстраиваются взаимоотношения персонажей.

В XIX веке в США жители давно свободных северных штатов могли угрожать друг другу в газетах, разойдясь во мнениях по поводу рабства на Юге. В Японии периода Мэйдзи самураи могли убить друг друга из-за расхождений по корейскому вопросу.

И это уже просвещенные времена с массовой прессой. До Нового времени куда актуальнее всегда были религиозные разногласия. Не умеющие прочесть Библию крестьяне сжигали соседей из-за разных мнений о том, что в ней написано.

Однако люди могут возненавидеть друг друга далеко не только из-за политики или религии. С самого античного Рима мы видим побоища спортивных фанатов — разница с нашими только в том, что вместо колесниц теперь футбол. Десятки рэперов погибли из-за спора между Западным и Восточным побережьем. Сотрясающие высшее общество Лондона во второй половине XIX века холивары о моде — нужен ли корсет и допустимы ли женские брюки — тоже раскололи не одну дружбу.

Чем крупнее подобный спор, чем больше людей он затрагивает, тем труднее от него отстраниться вашим героям. Даже осознанное решение не говорить о проблеме воспринимали как высказывание. Можно понять двух влюбленных, которые так увлечены друг другом, что не заметили, как мимо них прошла целая эпоха. Но если в вашем тексте о контексте не вспоминает вообще никто, то у вас выйдет не исторический фанфик, а постановка в декорациях.

Как говорили древние китайцы своим врагам: «Чтоб вы жили в интересные времена!». Проблема в том, что все времена интересные.

У героев, помещённых вами в абсолютно любой исторический период, может быть сколь угодно милая и замкнутая занавесочная история. Они могут настолько уйти в любовь или детектив, что совершенно забудут об окружающем мире, как Холмс забыл о том, что Земля вращается вокруг Солнца. Но мир о них не забудет.

Большие исторические события всегда влияют на маленькие личные истории тех, кому не повезло оказаться рядом. Вот и Холмсу, как бы он ни старался забыть о Солнце, приходилось держать в голове Землю, на которой соревновались Британия и Германия — иначе рассказ «Чертежи Брюса-Партингтона» остался бы без финала.

Из более близких примеров — фильм «Помни меня». Непритязательная романтическая история, где парень любит девушку, а девушка любит парня, которая неожиданно оборачивается трагедией на фоне 9/11.

О по-настоящему значительных событиях говорят и спорят. Они могут составить фон вашей истории — так, например, в «Гордости и предубеждении» великие Наполеоновские войны идут где-то далеко, но появляются в рассказах приехавших на побывку кавалерийских офицеров. Или же далёкие события оказываются важным сюжетным триггером — так граф Монте-Кристо разорил банкира Данглара, подделав новости о Карлистской войне в Испании.

Вдвойне и втройне странно, когда исторические события вовсе не трогают ваших героев просто потому, что вы о них забыли. Так, скажем, если уж вы пишете про США 1950-х годов — не забывайте, что это не только время уютных домов за белыми заборчиками, но и время, когда за минимально политически подозрительным соседом могли прийти прямо в такой домик.

История — источник сюжетов, героев и деталей. Она сама решает все вопросы о правдоподобии, здравом смысле и сюжетной логике. И чем полнее вы сверите с ней то, что пишете, тем более живым и объемным получится текст. Ведь история сама сделала за вас половину работы.