К оружию! Что нужно знать об Американской Революции

Прежде чем рассказывать о войне, надо понимать, как жили до неё.

Самое главное, что нужно понять об Америке времён Революции — что на момент Революции никакой Америки не было. Не было единого американского народа, который дрался за независимое американское государство.

Есть такой штамп — «Тринадцать Колоний», то есть те британские территории, которые и восстали против Георга. Начнем с того, что британских колоний было в Америке намного больше, около тридцати. Просто многим из них до Вашингтона дела не было. Впрочем, об этом ниже.

Но даже те Тринадцать, что объединились под очень условной властью Континентального Конгресса, едиными не были ни в чём, кроме английского языка.

Во-первых, большая, богатая и очень специфическая Новая Англия. Сейчас это штаты Коннектикут, Мэн, Массачусетс, Нью-Гэмпшир, Род-Айленд и Вермонт. Это то самое место, куда из Англии прибывали пуритане — всё, что вы слышали про корабль «Мейфлауэр», относится сюда. Конфедерация Новой Англии сто лет воевала с индейцами, наращивала торговлю и отстраивала города — и неуклонно богатела. В Новой Англии было в порядке вещей свергнуть королевского губернатора, как в 1689 году. Именно здесь, по сути, родилась Американская Революция. Как и американская идентичность WASP — белых англо-саксонских протестантов.

Во-вторых, Делавэр и Пенсильвания — тоже торговые, богатые и религиозные, но по-другому. Их получил от короля за долги и обустроил Уильям Пенн — лидер британских квакеров. А квакеры отличаются от новоанглийских пуритан как ретривер от ротвейлера. Так что в Пенсильвании — тотальная веротерпимость (даже к индейцам), низкие налоги и собственный колледж.

В-третьих, плантаторские Каролина, Джорджия и, конечно, великая Вирджиния. Черные рабы, Король Табак вместо Короля Хлопка, изысканные джентльмены и южные красавицы. Это Американский Юг, который был Югом уже тогда, до «Унесённых ветром», и так же не всегда мог ужиться с Севером. Без их участия Американская Революция не победила бы, но всем было очевидно, что Юг — совершенно другая страна.

И это мы ещё не упоминали католический Мэриленд или то, что Нью-Джерси наполовину стоит на бывших голландских и шведских землях. И не забудем, что Мэрилэнд и Пенсильвания, а также Нью-Джерси и Дэлавер находились в крайней вражде из-за земельных вопросов, а Каролина и Вирджиния вообще чуть не начали войну из-за колонии в нынешнем Кентукки.

Весь этот конгломерат едва понимал друг друга, имел радикально разные идеи насчёт будущего и не слишком-то стремился действовать вместе. Однако была одна вещь, объединявшая Тринадцать Колоний в Америку, ту самую, с девизом «Из многих — одно».

Это их кошельки.

Если спросить школьника, с чего началась Американская Революция — он сразу же скажет, что с Бостонского Чаепития. Мол, никак не могли американцы терпеть огромные налоги на чай. И из-за этого сперва побросали в воду британский дорогой чай, а через пару лет — и самих британцев. Взрослые американцы с дипломами начинают закатывать глаза, объяснять школьнику его неправоту и читать монологи о патриотизме, демократии и стремлении к свободе.

Школьник при этом будет гораздо ближе к истине.

Важно понимать, как колонисты жили. Альфой и омегой колонизации Северной Америки была дешёвая земля. Много свободной земли где захочешь, надо было просто купить её у владельцев колонии, которые выгнали оттуда индейцев. Купить очень недорого — арендатор земли мог скопить на выкуп надела за четыре-пять лет.

Фермеры работали, излишки зерна и мяса активно продавались — притом не в метрополию, а в испанские и французские колонии рядом, где сельское хозяйство давалось куда труднее, в обмен на звонкую монету. На такой торговле богатели города. В Бостоне даже портовый рабочий получал в 1750-ых три шиллинга в день — втрое больше, чем в Бристоле.

Со всего этого круговорота собирались налоги — по большей части местной выборной администрацией колоний, на жизнь, или хозяевами колоний (тех, что не принадлежали королю), чтобы отбить вложения. Англия большую часть XVII века давала колонистам налоговые льготы. И даже местные налоги, где-то 6% с дохода в среднем, американцы изо всех сил старались не платить.

Однако ничто хорошее не длится вечно. Англия постоянно нищала. На 1763 год, после выигранной Семилетней Войны, долг Англии достиг 133 миллионов фунтов стерлингов. При бюджете страны в 24 миллиона фунтов. И это притом, что средний британец платил в 36 раз больше налогов, чем средний пенсильванец. У Лондона возникали разные грубые и неудобные вопросы.

Сначала, еще в конце XVII века, ввели пятипроцентный сбор на ремесленные товары из Англии, а через двадцать лет — восьмипроцентный сбор на ввоз иностранных товаров. А, как мы упоминали, иностранной торговлей в Американских колониях жило всё побережье. Американские купцы ответили на это повальной контрабандой. Повальной, вплоть до убийств таможенных служащих.

Британцы с 1750-ых попытались повысить собираемость — для начала снизили налоги на патоку в два раза, но таможенный контроль ужесточили. Для тех, кто не понял катастрофы, объясняем: патока — это ром. Без него нельзя никак. И теперь американцы вместо того, чтобы не платить высокий налог, стали платить низкий. Они даже подали коллективный протест в Парламент, вызвав у депутатов чёткое ощущение, что мир сошёл с ума. Это они что, вопрошали депутаты, хотят, чтобы мы подняли налог назад?!

Потом, в 1765-ом, ввели Гербовой сбор. Это как у нас госпошлина — налог на любую государственную печать. Женился? Плати. Составил завещание? Плати. Хочешь газету открыть? Плати. А что это у тебя, паб с пивом? Да, и ты плати, потому что акциз. Казалось бы, совершенно обычная вещь, да ещё и в законе чётко прописано, что все собранные деньги остаются в колониях — на ополчение, дороги и почту.

Колонисты поставили встречный вопрос — ну хорошо, налоги будут. Но только в том случае, если они будут принимать участие в установлении этих налогов и вообще получат влияние на политику. Потому что кто платит — тот обязательно должен заказывать музыку, или, как оформили в лозунг, «Нет налогам без представительства».

И вот тут случилась катастрофа. В Британии даже были в целом согласны, лишь бы залатать бюджет; начался торг за условия. Но тут король Англии Георг III первый раз сошёл с ума, ему назначили регента, началась быстрая смена премьеров — и вопрос завис на семь лет.

Всё это время колонисты не прекращали петиций, но им никто не отвечал по существу. А вот налоги собирали уже по-новому. Колонии помалу закипали — именно те колонисты, кто торговал, кто богател с контрабанды и чьи дела и пытались контролировать королевские чиновники.

В попытке выжать с Американских колоний хоть что-то, Лондон разрешил Ост-Индской Компании монопольно сбыть нераспроданный чай в Америке. ОИК только что завоевала Индию и хотела за это денег, а денег не было, так что хоть так помогли. И вот, в гавани Бостона появились корабли с лежалым чаем, который продавали по фиксированной цене сразу в пользу ОИК, без участия местных. Купцы Бостона решили, что над ними просто издеваются.

Они сделали вывод, что если с ними провернули такую штуку, то в будущем подобного рода сюрпризы посыпятся в порядке живой очереди. И чем быстрее они, американцы, прекратят подчиняться Британской Империи, тем меньше та успеет из них выжать!

Если ты деловой человек, быть патриотом Британии становилось просто невыгодно. Значит, надо было стать патриотом чего-то ещё. Так и началась Американская Революция.

Война началась. Но сразу же стало понятно, что воевать будут только тринадцать колоний из тридцати.

Колонии в Канаде и Флориде не поддержали Американскую Революцию потому, что зависели от метрополии куда крепче. И те, и другие — в основном недавно завоеванные у Франции или Испании территории, еще только становящиеся на ноги, и без британской поддержки местным колонистам было не интересно.

Более того, в самом начале войны, в июле 1775-го, американская армия генерала Монтгомери попыталась занять Квебек (тогда это была огромная провинция, включавшая всю нынешнюю восточную Канаду). Местные оперативно организовались и учинили сторонникам Революции такой разгром, что сам Монтгомери его не пережил.

Ну а восемь Карибских колоний войну, можно сказать, и не заметили. Там белого местного населения вообще почти не было — это плантации. Купил приличный британский лорд кусок острова, привез туда тростник, рабов и управляющего, и просто получает дивиденды. Революция не интересует ни лорда (он сидит в Англии, живёт свою лучшую жизнь и пишет романы), ни управляющего (он на плантации царь и бог), ну а неграм про неё никто не сказал.

Кроме того, и в Тринадцати колониях не всё было так прекрасно, как рисует нам «Патриот» с Мэлом Гибсоном. Американский народ совершенно не испытывал желания в едином порыве подняться на борьбу с британскими угнетателями — например, потому, что ещё не было ни единого народа, ни особенного угнетения.

Нынешние американские националисты заявляют, что в Войне за Независимость участвовало 3% взрослого населения. Они, как обычно, неправы — истина ближе к 6%. К британцам были вопросы у городских — а фермер дальше к западу с нетерпением ждал, когда это всё закончится. За всё время в Континентальной армии и милициях колоний никогда не служило больше 30 000 человек за раз.

Однако даже и апатия — вещь терпимая и ожидаемая. Но множество американцев с началом Революции взялись за оружие — и применили его во славу короля Георга. Их было примерно столько же, сколько патриотов — где-то 25 000 во всех ополчениях единовременно — и называли их лоялистами.

Лоялисты встречались самые разные. Много среди них было тех, кто прибыл в Америку только недавно и никакими американцами себя ещё не чувствовал. С другой стороны, были те, кто вплоть до восстаний боролся с местными коррумпированным властями, а потом с удивлением обнаружили, что эти же самые коррупционеры взяли и подняли знамя Конгресса. В лоялистские ополчения охотно записывались индейцы — потому что британцы следили, чтобы поселенцы не захватывали земли за границами колоний. А ещё больше было чернокожих рабов хозяев-патриотов, которым британцы при вступлении в армию давали свободу.

О многом говорит то, что одним из лидеров лоялистов был сын Бенджамина Франклина Уильям.

После войны лоялистские бойцы с семьями, около сотни тысяч человек, организованно ушли в Канаду, увеличив её население на треть. Туда же отправились индейцы-ирокезы. Ну а из Канады в новые США ушло примерно столько же противников короля. Все остались более или менее довольны — до следующей войны.

Итак, Континентальный Конгресс не имел большого людского ресурса, не пользовался всеобщей народной поддержкой (хотя и ненависти не получил), не привлёк на свою сторону особенно умелых офицеров. А Континентальную армию пришлось делать буквально на ходу, из опыта индейских войн и прусского военного устава.

Всё это весёлое предприятие могло отбиться от британского заштатного гарнизона при Лексингтоне, и даже могло не без успеха гонять точно таких же, как они сами, лоялистов. Однако факт остаётся фактом — все крупные битвы с регулярной британской армией генералов Гоу, Клинтона и Корнуоллиса командующий Вашингтон проиграл. Все, кроме двух — при Саратоге и при Йорктауне.

И тем не менее, сейчас мы при взгляде на карту мира легко найдем на ней Соединенные Штаты Америки со столицей, благодарно названной в честь генерала Вашингтона. Но как это получилось?

Отвечаем. Победа в Войне за Независимость не на поле боя ковалась — эту войну выиграли дипломаты. Хотя и без армии ничего бы не вышло.

Штука вот в чём. После Семилетней Войны, выигранной Пруссией в союзе с Англией, последняя по Парижскому миру 1763 года подобрала всё, что плохо лежит. Отняла Канаду (и большие куски Индии) у Франции, Флориду — у Испании, а Нидерландам сильно ограничили возможности для льготной морской торговли. Все эти заинтересованные лица ждали возможности для реванша. Только бы она оказалась серьезной!

В американцев сначала никто не поверил, кроме юного маркиза ла Файета. Рушащаяся от морской блокады экономика, самодеятельная армия, внутренний раскол и нескончаемая политическая борьба отцов-основателей. В Конгресс не верили в Париже — но напряжённо следили, молясь деве Марии, чтобы королевские советники ошиблись, и американская революция оказалась всерьез. Пусть только раз покажут себя!

Американцы показали. В 1777 при Саратоге генералы Морган и Арнольд неожиданно даже для себя самих разбили, окружили и пленили задыхающуюся от лихорадки и нулевого снабжения армию Бургойна. Их не наградили, а Арнольда даже наказали так, что он потом перешёл к британцам. Но дело было сделано.

Бенджамин Франклин, лицо со ста долларов, уже год как представлял Континентальный Конгресс в Париже, покорил весь двор имиджем гения из глубинки — но теперь его утвердили как посла воюющей страны.

А с начала 1778 года Франция присоединяется к войне на стороне Соединенных Штатов Америки. На западный континент отправляется армия графа де Рошамбо и, что ещё приятнее, основные силы французского флота. Именно Рошамбо и адмирал де Грасс спланировали и провели Йорктаунскую компанию, завершившую войну.

Через год в дело вошла Испания — и губернатор Испанской Луизианы де Гальвез прошелся по южным тылам англичан, разрезав зону британского контроля надвое. Еще год — и Нидерланды, которые раньше служили для США нейтральным торговым коридором, присоединяются к войне. Вооруженный нейтралитет Российской Империи и вовсе уничтожил блокаду.

Если бы не все эти европейские тяжеловесы, желавшие поправить сбившиеся после Семилетней войны весы политики — США бы не было. Но если бы американские патриоты не выдержали первых ударов англичан, не показали бы, что тут не мятеж, а война — европейцы не вошли бы в дело.

***

Годы Американской Революции, как и любой Революции, дают нам много примеров высоты духа, стремления к свободе и самоотверженной храбрости. Песни о событиях той войны звучат на Бродвее последние десять лет, и первый акт «Гамильтона» донёс те события до чуткой к рэпу молодежи. Просто давайте помнить: за своё благосостояние реальным людям идти в бой куда проще и приятнее, чем за красивую идею.