Фанфики от Стивена Кинга. По каким канонам писал король ужасов?

Этот рассказ Стивен Кинг написал в семидесятые годы, и до 2000 не публиковал нигде. В то время он жил в основном с публикаций в “Кавалере» – своего рода уцененном «Плейбое»; журнал требовал много текстов и обычно не капризничал, но два рассказа Кинга всё-таки отверг. Одним из них и было «Сердце старика».

Этот текст – то, что на фанфикшн-сайтах отмечают как “ретеллинг». Берёшь классический сюжет, помещаешь его в другие реалии. Именно так и сделал тогда Стивен Кинг.

Рассказ Эдгара По «Сердце-обличитель» – вещь очень известная. Рассказчик, убив в приступе ярости своего домовладельца, скрывает труп под полом, но теперь его везде преследует стук сердца жертвы. Думая, что стук слышат все, рассказчик сознаётся в убийстве. Классика готики, много раз экранизировалась.

Оставив сюжет без изменений, Кинг переместил действие в современные ему семидесятые, и протагонист стал дезертиром Вьетнамской войны. Это сразу же придало его паранойе новые, мрачные обертоны, а рассказу – социальную остроту. Но в целом миниатюра проходная – типичная «работа за доллар», как говорил про тот период сам писатель.

Интересно, что вторым не взятым в «Кавалер» текстом тоже был ретеллинг под названием «Копьё» – на сей раз Кинг обработал Гоголя. К сожалению для русского читателя, «Копьё» утеряно навсегда. И мы можем только догадываться, какой именно рассказ Николая Васильевича попался Кингу под руку.

Стивен Кинг всегда был зачарован Натаниэлем Готорном. Это очень недооцененный в России писатель, классик и один из первых американских хоррор-авторов, им восхищались Лавкрафт и Борхес.

И любимый у Стивена Кинга рассказ Готорна, «Молодой Гудмен Браун» – конечно, хоррор. Это история о молодом пуританине, который оставляет дома жену Фейт, чтобы предпринять путешествие через тёмный лес. Зачем – он будто не помнит и сам. На пути Гудмен встречает странного старика, богато одетого, с прихотливой тростью. В пути они говорят о вере, и Браун всё больше втягивается в явно неблагочестивую дискуссию. В конце пути – алтарь, готовый к жертвоприношению, и к нему выходят всё новые односельчане молодого Гудмена. Да, вся деревня приличных, набожных пуритан поклоняется Дьяволу – кроме него одного. Поэтому Дьявол лично встретил Брауна на тропинке и составил ему компанию.

Всю свою долгую последующую жизнь Гудмен Браун не может избавиться от мучительного вопроса, был ли это сон, или и впрямь каждый встречный может оказаться слугой Сатаны?

«Человек в чёрном костюме» стартует в той же точке. Юный главный герой покидает свой сельский дом и отправляется глубоко в лес; там он встречает прекрасно одетого джентльмена, который пытается смутить его рассудок и обещает ему мучения.

Но главный герой рассказа Кинга, Гэри – девятилетний мальчик, и Сатане оказывается гораздо труднее запутать его, чем молодого Гудмена Брауна, уже накопившего достаточно своих сомнений. Там, где Браун едва вспоминал свою жену,  Гэри постоянно думает о родителях, особенно о маме, и когда Дьявол пытается рассказать ему, что мама умерла, потому что он ушел – Гэри сразу понимает, что ему врут. Гэри смог сбежать от голодного демона, но, как и Браун, помнил о нем всю жизнь. Что, говорил он, если Дьявол придет опять и будет голоден?

Это уже не механическое воспроизведение сюжета, а полемика с автором оригинала. Тема детей, оказывающихся более морально стойкими, чем взрослые, для Стивена Кинга оказывается очень важна, на этом построено, например, «Оно».

Рассказ опубликовали в «Нью-Йоркере» и отметили первым призом Конкурса О’Генри, что удивляет Кинга до сих пор.

Стивен Кинг всегда был неравнодушен к палп-культуре тридцатых-пятидесятых. Отсылки на Реймонда Чандлера или Дэшилла Хэммета встречаются у него очень часто. Более того, Кинг написал несколько очень хороших стилизаций под гангстерский палп – «Смерть Джека Гамильтона» о Диллинджере, или «Пятая четвертушка». Что ж, стилизация под чужую писательскую манеру – важнейшее для любого фанфикера умение.

Но в этом рассказе Стивен Кинг пошел на шаг дальше и занялся препарированием жанра, а потом и его деконструкцией.

Герой рассказа – Клайд Амни, классический частный детектив в Лос-Анджелесе тридцатых годов. Когда именно – неизвестно, на газетах, что он покупает, даты не стоят, да и новости там только местные. Амни окружают люди и места, на которых можно делать нуар-бинго: любимая забегаловка наливает антрацитовый кофе, слепой мальчишка продает газеты, старый лифтёр рассказывает анекдоты, роковая женщина зовёт и манит. Все при деле, у всех своя функция, каждый когда-то давал ему завязку для очередного захватывающего расследования.

А потом всё начинает рушиться. Забегаловка закрывается, роковая женщина уходит, маленький газетчик обретает зрение, а на передовицах его газет – Гитлер. Мир Амни кончился, и у этого события есть причина.

Стивен Кинг тут, конечно, прежде всего поднимает свой любимый и главный вопрос: «Что значит писать книги?». Но это одновременно и genre study, своего рода энциклопедия штампов «круто сваренного» детектива, и его скрупулезная деконструкция.

Фанфик на целый жанр.

Кроме Готорна, есть еще один великий новоанглийский писатель, к которому Стивен Кинг всегда чувствовал огромное тяготение. Это Говард Филлипс Лавкрафт.

Говард Лавкрафт всегда относился к фанфикам в высшей степени благосклонно. Как он часто говорил в переписке, вся созданная им мифология открыта каждому. Пусть добавляют, что хотят – а сам Лавкрафт, если понравится новшество, возьмёт его себе. Кроме того, в наши дни произведения Лавкрафта давно уже в публичной собственности.

Так что не удивительно, что межавторские сборники с рассказами по Мифосу начали появляться еще в семидесятых годах. В одном из них, «Новые сказания мифов Ктулху», принял участие и Стивен Кинг.

Рассказ «Крауч-Энд» – это правильный, классический космический ужас, больше всего похожий на «Кошмар в Рэд-Хуке». Даже структура сюжета – лавкрафтианская: выжившая рассказывает о пережитом кошмаре полицейским в участке поздно ночью. Семейная пара американских туристов, гуляя по Лондону, пропустила поворот и зашла туда, где туристов не ждут. Деформированные дети на улицах сменяются невидимыми голодными монстрами, небо становится незнакомым, а в финале незаметно оставшаяся вдовой женщина видит Черную Козу Лесов с Тысячью Молодых. Краем глаза, но ей достаточно.

В вещи, которые она видела, не верит молодой патрульный, но его напарнику-ветерану давно известно, что Лондон – совершенно не то, чем кажется. Он даже почти цитирует Лавкрафта: «...весь наш мир, всё, о чём мы думаем, приятное, обыкновенное и разумное — всё это похоже на большой кожаный мяч, наполненный воздухом. Только в некоторых местах кожа эта протёрлась почти насквозь».

Стивен Кинг обратится к Лавкрафту еще много раз, «Жребий Иерусалима» даже получит экранизацию с Броуди, «Чепелуэйт». Но Крауч-Энд – пожалуй, наиболее концентрированный рассказ Кинга по фэндому Лавкрафта.

«Шерлок Холмс» бесконечно удобен фанфикеру именно своей структурой. Дела великого детектива почти не связаны друг с другом, очень редко имеют точную дату, и в промежутке между каждыми двумя из них можно вставить своё.

Многие так и делали. Авторы фанфиков по Шерлоку Холмсу находятся в почтенной компании – истории о Холмсе писали Марк Твен, Д. Д. Карр, Рекс Стаут, Борис Акунин и даже Франклин Делано Рузвельт.

Не остался в стороне и Стивен Кинг – один раз. И «Дело доктора Ватсона» – весьма классический холмсовский рассказ, без деконструкции, без полемики, но с попыткой немного дополнить А. К. Дойла.

Как это очевидно из заглавия - это рассказ о деле, которое раскрыл Ватсон. Классическое убийство в закрытой комнате; очевидный мотив – наследство, очевидный корпус подозреваемых. Остается только понять, как произошло убийство в наглухо запертом кабинете. И тут не хочется портить вам удовольствие – автор придумал интересный и изящный способ.

Хуже, как он подан. Стивен Кинг выбивается из образца. Читателю не дают никакой возможности разгадать преступление самому – доктор раскрыл дело, только вступив в кабинет. Ему для этого потребовалось только его увидеть – а вот читатель лишен этой возможности. Критическая деталь впервые появляется перед нами, только когда доктор укажет на неё Холмсу.

Но это не делает рассказ хуже – он не про головоломку. Он про то, что Ватсон единственный раз в жизни почувствовал, разгадав её. О том, как истина разворачивается перед ним – не цепочкой логических выводов, а целостным образом, и как она требует, чтобы ее рассказали.

Фанфики всегда были гораздо больше о персонажах и их чувствах, чем о событиях. И это нормально.

И наконец, давайте вспомним magnum opus Кинга – великий, эпический цикл, который сам он считает главной историей в своей жизни. Стивен Кинг возвращался к нему тридцать лет. И не раз говорил, с чего цикл начинался.

Источников у «Тёмной Башни» много. Роланд Дискейн, Стрелок, не родился бы без Клинта Иствуда. Поэма «Бесплодные Земли» Т. С. Эллиота дала название всей третьей книге.

Но вся «Тёмная Башня» выросла из другой поэмы – «Чайльд-Роланд дошёл до Тёмной Башни» Р. Браунинга, написанной в 1885 году. Давайте посмотрим на неё, держа рядом историю Стрелка.

Эта длинная, эпическая история, якобы явившаяся автору во сне, подробно описывает путь молодого рыцаря Роланда к Тёмной Башне по подробно описанным бесприютным пустошам. Он преодолевает препятствия, половина которых нереальна; попадает в опасности, суть которых ему затруднительно описать; и вспоминает друзей, с которыми был счастлив до их устрашающих и несправедливых смертей.

В конце Роланд доходит до Тёмной Башни. Мы никогда не узнаем, что он там нашёл.

Фанфики рождаются из желания заглянуть за границу текста. Стивен Кинг сделал это – и обустроил себе за этой границей огромный мир. Каждый из нас может сделать так же, какой бы ни была отправная точка.