Была ли Белла мормонкой? Рассказываем, что такое фан-нонфикшн

Фанатские практики за границами фандомного пространства зачастую воспринимаются с пренебрежением. Каждый третий относится к фандому несерьёзно, упоминая этот термин вскользь как будто тот не заслуживает серьёзного отношения. Каждый четвёртый открыто высмеивает фанатские практики. 

Однако фандом заслуживает большего. Генри Дженкинс, один из основателей фандомных исследований (англ. fan studies), писал, что он самолично наблюдал, как «фанаты перемещаются с невидимых границ популярной культуры в центр современного мышления о производстве и потреблении медиа-контента». Это правда так: если вбить в поисковик на Киберленинке или JSTOR «фандом», «фанфик» или «фанат», вы увидите огромное количество статей, в которых исследуются эти явления с разных точек зрения. 

Фандом уже давно не просто развлечение, но методология, а те фанаты, которые в подростковые годы были одержимы, например, «Сумерками», давно выросли и успели издать культурологические исследования про философию «Сумерек».

Собственно, термин «фан-нонфикшн» как раз про это: размышления о произведении в обширном культурологическом контексте. Фан-нонфикшн (другое название: мета/мета-эссе) — нехудожественный текст, в котором обсуждаются мотивации персонажей, подтексты, метафоры в произведении, тропы и тренды, социокультурный и политический подтексты, аллюзии. Мета-эссе могут быть сфокусированы на одном фандоме, а могут быть пан-фандомным комментарием тенденций и трендов, которые охватывают разные фандомы и/или целые поколения фанатов. 

Такие тексты близки к академическому эссе или статье — этакая поп-академия, в которой ведутся размышления о поп-культуре через оптику гуманитарных наук.      

Неудивительно, что фандомы — это не только про фанфики и гиперфиксации, но и про академическое поле. Фандомы наполнены thought daughters — девчонками (и мальчишками), которые любят думать, размышлять и бесконечно проводить ментальные упражнения. Многие из них затем изучают поп-культуру в университетах, а выпускаются с дипломной работой, например, по исследованиям девичества или фанфикшна. 

Фан-нонфикшн можно условно разделить на две категории: «фанфик как исследование» и «исследование как фанфик». К первой категории относятся тексты, в которых фандомные практики подаются с той или иной академической оптики. Например, Франческа Коппа, американская учёная, которая специализируется на фандомных исследованиях, в одной из глав своей книги “The Fanfiction Reader: Folk Tales for the Digital Age” задаётся вопросом, почему вообще фикрайтеры добавляют секс-сцены в фанфики и приходит к следующему выводу:

Генри Дженкинс пишет о фандоме как о практике соучастия, а Валери Эстелль Франкель, авторка книг о поп-культуре, разбирает по крошечным деталям все символы и значения имён в «Голодных играх» Сюзанны Коллинз. Писательница и журналистка Анна Богуцкая размышляет, почему поп-культура хочет, чтобы мы ненавидели женских персонажей и что это говорит о нас как об обществе, а Мелисса Эдмундсон, преподавательница и исследовательница готической литературы, разбирает готическую традицию в сериале «Сверхъестественное». Всё это фан-нонфикшн, который разбирает фандомные явления академически и через разные теории и культурологические оптики. 

Вторая категория «исследование как фанфик» включает в себя чаще всего биографии известных, но давно умерших людей, хроники и около-исторические тексты. Возможно, называть такие тексты похожими на фанфики радикально, но давайте сначала взглянем на примеры. 

«Города на бумаге: жизнь Эмили Дикинсон» Доминик Фортье — тонкое и поэтичное повествование о жизни американской поэтессы Эмили Дикинсон. Как бы биография, но есть нюанс — не так уж много достоверно известно Дикинсон, по крайней мере, не в таком объеме и не с такой глубиной, как пишет Фортье. На выходе мы получаем книгу, в которой известные факты сочетаются с сочиненными, а размышления авторки просачиваются через размышления Дикинсон, а поэтическая реконструкция жизни Дикинсон с каждой главой всё больше говорит о самой Фортье. При этом книга не подается как фантазия на тему, но очень многое в ней — выдумано, и этим она похожа на фанфик по мотивам жизни Эмили Дикинсон. 

Туда же можно отнести «Быть здесь — уже чудо. Жизнь Паулы Модерзон-Беккер» Мари Дарьесек. Здесь пробелы в биографии и нехватка источников тоже выступает фанфикшн-инструментом: авторка додумывает, предполагает и размышляет о жизни художницы, проводит параллели со своей жизнью. Такой жанр ещё называют теоретическим фикшном (от англ. theory fiction) — это когда автор через какие-либо оптики и теории пытается объяснить себя.  

Ещё один пример — хроники. «Любовь в эпоху ненависти» Флориана Иллиеса и «Бражники и блудницы» Максима Жегалина — книги с глубоким рисёрчем и огромной библиографией в конце. Однако никто из авторов не мог знать достоверно и дословно, о чём думал в такой-то момент поэт Серебряного века Михаил Кузмин и что именно он сказал в такой-то ситуации. 

Это ни в коем случае не умаляет значимость этих книг! Однако кажется, каждый культуролог может концептуализировать их как фанфики по Серебряному веку или по именитым личностям — то есть RPF — первой половины XX века. 

И в этом, право дело, нет ничего зазорного. 

Фан-нонфикшн — термин зонтичный. Он может включать в себя огромное количество разных мета-текстов и размышлений об около-фандомном и фанатском. Технически любой текст можно концептуализировать как мета-эссе, достаточно лишь вспомнить, как формулируются темы исследований на факультетах гуманитарных наук. Например, «омегаверс как социальная система» или «что увлечение омегаверсом говорит об обществе». Вуаля! 

Разумеется, потом придётся покопаться не только в фанфиках, но на платформах с академическими статьями, вспомнить про Фуко и Ролана Барта, но это — всего лишь ещё один шаг в фандом. Фан-нонфикшн позволяет фанатам познать фандом глубже, провоцирует поразмышлять, покопаться в метафорах и отсылках, подумать о художественных решениях создателей. Мета-эссе, особенно если они написаны вдумчиво, работают на благо критическому мышлению и заставляют задуматься над теми или иными вопросами, которые без фандома, возможно, вообще бы не возникли. 

Можно по-разному относиться к фандомам и фан-нонфикшну: возмущаться, что «это не про фандом», потому что вы боитесь ассоциации с фанфиками, или, наоборот, поразмышлять, а чем это похоже на фанфики и что в этом вообще страшного? Фандом — это не только про эскапизм, но и про умение думать, а фан-нонфикшн — изданный отдельными книгами, опубликованный в академических журналах или защищённый как магистерская диссертация, — это не только про веселье и увлекательность, но и про валидацию фандомов за счёт их выхода в академическое поле. 

Фан-нонфикшн как будто предлагает нам не стесняться наших нишевых или «альтушных» интересов, а наоборот гордиться тем, как здорово мы разбираемся в той или иной теме — фандомной или нет. Тот же Генри Дженкинс, один из основателей фандомных исследований, твёрдо стоял на важности фандомов и фанфикшна, а теперь в любой работе, связанной с фандомами, цитируют в первую очередь именно его. 

Дженкинс, взяв охапку фандомы, шёл, чтобы мы могли бежать — и не стесняться исследовать метафоры и отсылки, запрятанные в сериях «Сверхъестественного».  

“Fandom as Methodology: A Sourcebook for Artists and Writers” by Catherine Grant and Kate Random Love

“Twilight and philosophy: vampires, vegetarians, and the pursuit of immortality” by edited by Rebecca Housel and J. Jeremy Wisnewski

“Textual Poachers: Television Fans & Participatory Culture” by Henry Jenkins

“The Fanfiction Reader: Folk Tales for the Digital Age” by Francesca Coppa

“Katniss the Cattail : an unauthorized guide to names and symbols in Suzanne Collins' The hunger games” by Valerie Estelle Frankel

“Unlikeable Female Characters: The Women Pop Culture Wants You to Hate” by Anna Bogutskaya

“The Gothic Tradition in Supernatural: Essays on the Television Series” by Melissa Edmundson

«Фанфики: истории для тех, кто не хочет прощаться» Аш Пендрагон